— Дают порошку якобы французское название и рекламируют с помощью таких же француженок, как мы с вами, — прогудел у меня за плечом басовитый и благодушный голос. — И все это для того, что покупатель чувствовал себя человеком, якобы имеющим свободу выбора!.. Вы не против моего соседства?

— Ничуть, — хмыкнул я, узнавая лысого химика, соавтором которого в свое время был сам Д.С.П.Сейдж.

— Зови меня — Брэд, — заявил он. — Вообще-то я Брэд Ф.К.Хоукс, именно так я подписываю свои работы. Но ты зови меня просто Брэд, мне это нравится. Ведь мы летим в распроклятое место…

— Эл, — подсказал я.

— Мы летим с тобой с распроклятое место, Эл, — похоже, Брэд Хоукс терпеть не мог никакой официальности. — Такое распроклятое, что ему радуешься, только покидая его.

— Еще не поздно отказаться от поездки, — заметил я, разглядывая помятую физиономию Брэда Ф.К.Хоукса. Он изрядно погулял этой ночью: глаза отекли, лысина побагровела, левая щека казалась странно синеватой. Возможно, его били, но утверждать этого я не мог.

— Эл, я видел тебя ночью, — Брэд Хоукс раскатисто расхохотался. — Я видел тебя в ресторане Пайгроуза. Ты был обвешан шлюхами и до такой степени пьян, что не узнал меня. Куда ты дел эту рыжую красавицу, которая пыталась валять тебя прямо там, в ресторане? Не помнишь?

— Черт их всех знает.

— И верно! — Брэд Хоукс одобрительно засмеялся. — Чем быстрее их всех забываешь, тем лучше. Как пейзаж за окном поезда — никакой пользы. — Он осторожно провел ладонью по своей синюшной щеке. — Что тебя гонит в эту чертову дыру? Я имею в виду Итаку.

Его вполне могли подсадить, но на подсадного он походил меньше всего. Багровая перекошенная физиономия, вечный пьяница, гедонист… Впрочем, разве я в его глазах выглядел не таким же? Ведь он видел меня беснующимся в ресторане Пайгроуза…

Меня… Я усмехнулся. Он видел нашего агента Шмидта, я в это время, отсыпаясь, набирался сил, а хлебнул я уже под утро… В общем, Хоукс мне даже нравился. Что-то в нем беспрестанно волновалось, постоянно было в движении. Почти одновременно он вспоминал, хвастался, удивлялся и предупреждал. Не меньше, чем чему-то другому, он дивился моему желанию лететь в Итаку.